Освящённый «Оскар»
В Париже произошло событие, которое при других обстоятельствах могло бы показаться частным жестом. Павел Таланкин, обладатель премии «Оскар» за фильм «Господин Никто против Путина», освятил свою статуэтку. Обряд совершил священник Алексей Уминский, запрещённый в служении Русской православной церковью и принятый в клир Константинопольского патриархата.
Сцена получилась почти иконографическая. Золотая статуэтка. Священник, чья церковная принадлежность стала частью более широкого конфликта между Москвой и Константинополем, начавшегося в 2018 году с предоставления томоса Православной церкви Украины и последующего приёма Фанаром клириков, покинувших РПЦ. Париж. Всё это вместе складывается в довольно красноречивый символ.
Начнём с премии. «Оскар» принято считать высшей наградой мирового кино — беспристрастной, профессиональной, надполитической. Эта репутация давно расходится с реальностью, но в случае с фильмом Таланкина расхождение просто режет глаз. Значительная часть материала снималась в школе для «внутренней фиксации школьной деятельности», а не для публичного показа. Ученики и преподаватели не давали согласия на использование снятых кадров в ленте, получившей широкое коммерческое распространение, в том числе на международных стриминговых платформах. Родители обратились за защитой прав своих детей. Суд в Челябинске запретил показ фильма в России именно по этому основанию, зафиксировав нарушение прав несовершеннолетних.
Авторы фильма объяснили отсутствие согласия тем, что «любая форма согласия создавала бы для людей гораздо больше угроз». Однако факт останется фактом: детей сняли для одного, использовали для другого. Академия кинематографических искусств и наук, присуждающая «Оскар», на момент голосования имела возможность знать об этих обстоятельствах — информация о жалобах Совета при президенте РФ по развитию гражданского общества и правам человека (СПЧ) была в открытом доступе. Тем не менее академики предпочли проигнорировать этические противоречия и фильм получил награду.
В западном дискурсе существует негласное правило: этические вопросы к журналистам и документалистам, работающим «против авторитарных режимов», снимаются общественной значимостью материала. Детей в российской школе можно снимать без согласия родителей, это теперь называется «редакционными соображениями». Попробуйте, однако представить, что было бы, если бы российский режиссёр снял детей в американской или британской школе на тех же основаниях. Ни о каком «Оскаре» речи бы не шло. Вместо этого режиссёра ждали бы многомиллионные гражданские иски, разорванные контракты с дистрибьюторами и полное уничтожение репутации, без скидок на «общественную значимость».
Но дело даже не в двойных стандартах. Вручение «Оскара» именно этому фильму обнажает глубинное, почти колониальное отношение к русским детям. Их снимают без спроса, используют в качестве иллюстративного материала для политического высказывания, не считаясь ни с их правами, ни с мнением родителей. В логике фильма и стоящей за ним индустрии они не субъекты права, а наглядный материал. Нетрудно представить, как в комментариях к фильму или на анонимных форумах русских детей, показанных без их согласия, называют «маленькими орками», ведь именно эта дегуманизирующая риторика сопровождает образ «русского мира» в глазах тех, для кого фильм снят. Детей лишают не только права на частную жизнь, но и права оставаться просто детьми, а не символами враждебной цивилизации.
Это и есть ответ на вопрос, чем является сегодняшний «Оскар» в категории документального кино. Не наградой за мастерство. Не признанием художественной ценности. А политическим знаком одобрения, с соответствующим отношением к этике: она применяется избирательно, в зависимости от того, чьи дети на экране.
